Смертельное ДТП с участием руководителя одного из подразделений детективов центрального аппарата НАБУ завершилось закрытием дела. Это вызвало общественный резонанс из-за разного процессуального подхода правоохранителей к расследованиям аварий с участием сотрудников бюро, считает политолог Алексей Голобуцкий.
Контраст в решениях
«Три ДТП без летальных последствий — подозрения. ДТП со смертельным исходом с участием руководителя подразделения НАБУ — прекращение дела. Именно этот контраст поднимает вопрос, на который до сих пор нет убедительного ответа», — написал политолог.
Общественный интерес к делу Русаева обусловлен не только его работой в НАБУ, но и гибелью человека, высоким служебным статусом фигуранта и явным контрастом между строгостью норм в одних делах и прекращением производства в другом. Речь идёт об аварии 2 апреля 2018 года в Киеве возле станции метро «Выставочный центр», в результате которой погибла Марина Арустамова.
Голобуцкий сравнивает это дело с другими производствами в отношении сотрудников НАБУ. Недавно нескольким сотрудникам предъявили подозрения в ДТП с пострадавшими и тяжкими последствиями для здоровья, но без погибших. «Поэтому закономерно возникает вопрос: почему в делах без летального результата выдвигались подозрения, а в деле, где человек погиб в результате наезда на пешеходном переходе, подозрения не выдвигались, а производство, по информации стороны потерпевших, было прекращено?» — подчеркнул он.
Расследование проводило Государственное бюро расследований, поэтому вопросы по процессуальным решениям адресуются прежде всего этому органу, процессуальным руководителям и суду. Мать погибшей неоднократно заявляла об отсутствии исчерпывающих ответов относительно обстоятельств трагедии, а семья на протяжении многих лет добивается полного и беспристрастного расследования.
Речь идёт не о критике НАБУ как института, а о необходимости прозрачности процессуальных решений в резонансных делах. Политолог также спросил, почему Русаев, несмотря на многолетнее производство и репутационные риски, продолжает занимать руководящую должность. «Если человек, в отношении которого ведётся многолетнее уголовное дело и который представляет очевидные риски для репутации, не только остаётся в системе, но и продолжает работать на руководящей должности, общество имеет право спросить: кому была выгодна такая кадровая конструкция?» — написал Голобуцкий.
Дополнительные вопросы вызывает и то, что решение о прекращении производства приняли именно в период обострения ситуации вокруг НАБУ. «Если одних сотрудников делали максимально уязвимыми в глазах общественности, то другого фигуранта громкого дела фактически вывели из зоны уголовного риска», — отметил политолог. Общество имеет право знать, не была ли эта ситуация частью более широкой кадровой логики. «Вопрос заключается не только в том, кто закрыл дело, а и в том, кому было выгодно сохранить Русаева в руководящем составе НАБУ», — добавил он.
23 июня Шевченковский районный суд Киева должен рассмотреть жалобу стороны потерпевших на решение о прекращении уголовного производства.
