Протесты в Иране 2025–2026 годов вспыхнули в конце декабря из-за катастрофического обвала национальной валюты и галопирующей инфляции. Они быстро переросли в массовый вызов исламской республике и завершились одной из самых жестоких кампаний подавления за всю историю режима. Независимые мониторинговые группы фиксируют тысячи погибших за считаные недели, десятки тысяч арестов и почти полное отключение интернета, что сделало события частично невидимыми для мира. Эта волна, как и предыдущие, продемонстрировала глубокое накопленное недовольство экономической стагнацией, социальными ограничениями и политической диктатурой, одновременно показав бескомпромиссную готовность власти защищать свою власть силой.
События начались с забастовок торговцев на тегеранских базарах — традиционно лояльных к системе — и распространились на все 31 провинцию страны, охватив более 200 городов. Лозунги «Смерть диктатору» и «Женщина, жизнь, свобода» вновь зазвучали на улицах, а символическую поддержку выразил находящийся в изгнании принц Реза Пехлеви. Подавление с применением боевых патронов, снайперов, рейдов на больницы и информационной блокады оставило глубокие шрамы в обществе и поставило под сомнение долгосрочную стабильность теократического строя.
Несмотря на жестокое подавление к середине января и частичное угасание уличной активности, протесты 2025–2026 годов стали самым серьезным испытанием для режима после 1979 года. Они объединили экономическое отчаяние с политическими требованиями, активизировали роль молодежи и женщин и усилили давление на власть как внутри страны, так и со стороны диаспоры. Последствия этих месяцев — сотни казней, массовые заключения и дальнейшее экономическое истощение — продолжают влиять на Иран и регион даже в июне 2026 года.
Исторические корни недовольства
Исламская Республика Иран возникла в 1979 году на волне революции, которая обещала справедливость, независимость и достоинство. Вместо этого система велаят-е факих — верховенство юриста-религиозного лидера — постепенно превратила страну в теократическую диктатуру с жестким контролем над личной жизнью граждан. Верховный лидер Али Хаменеи, занимающий пост с 1989 года, сосредоточил в своих руках ключевые рычаги власти, а Корпус стражей исламской революции (КСИР) и военизированные отряды Басидж стали главным инструментом подавления любого инакомыслия.
Экономические проблемы накапливались десятилетиями. Международные санкции из-за ядерной программы и поддержки региональных прокси-групп, коррупция, неэффективное управление государственными средствами и зависимость от нефти сделали жизнь большинства иранцев все тяжелее. Молодежь, составляющая значительную часть населения, столкнулась с безработицей, отсутствием перспектив и постоянным давлением морального кодекса. Женщины ежедневно ощущали ограничения обязательного хиджаба и патрулей «Гашт-е Эршад» — так называемой полиции нравов.
Каждая новая волна протестов становилась ответом на конкретный триггер, но всегда отражала более глубокое недовольство. В 2009 году миллионы вышли на улицы после сомнительных результатов президентских выборов — это было «Зеленое движение» во главе с реформаторами. В 2017–2018 и особенно в 2019 году («Кровавый ноябрь») экономические требования по ценам на топливо и субсидиям быстро переросли в антиправительственные лозунги. Протесты 2022–2023 годов после гибели Махсы Амини в руках полиции нравов стали самой масштабной демонстрацией женской и молодежной солидарности за всю историю республики.
Экономический крах как катализатор 2025 года
В конце 2025 года иранский риал достиг исторических минимумов — около 1,4–1,5 миллиона риалов за доллар США на свободном рынке. Инфляция превысила 42 %, цены на продукты и товары первой необходимости выросли катастрофически. Это стало следствием предыдущих санкций, падения экспорта нефти, военных расходов на поддержку союзников в регионе и последствий конфликта с Израилем в июне 2025 года, когда удары по ядерным объектам еще больше подорвали экономику.
Торговцы тегеранского Большого базара — традиционно влиятельная и относительно лояльная к режиму группа — первыми почувствовали удар. Невозможность импортировать товары, рост себестоимости и падение покупательной способности населения привели к банкротствам. 28 декабря 2025 года они закрыли магазины в центре Тегерана — Alaeddin, Charsou и на главном базаре. Забастовка стала искрой, которая разожгла тлеющее недовольство по всей стране.
Как развивались события: хронология вспышки
28–29 декабря протесты ограничивались Тегераном и несколькими городами: забастовки, мирные собрания, выкрики против экономической политики. Силовики применили слезоточивый газ. Уже 30–31 декабря акции охватили Исфахан, Керманшах, Шираз, Хамадан. Похороны погибших превращались в новые протесты.
В начале января 2026 года движение стало по-настоящему национальным. Протесты фиксировали во всех 31 провинции, в более чем 180–200 городах. Студенты присоединялись к забастовкам, появлялись лозунги против Хаменеи. 8 января, после призыва Резы Пехлеви к единству, на улицы вышли миллионы. В некоторых районах, в частности в провинции Керманшах, ситуация обострилась до открытых столкновений.
Именно тогда режим ввел почти полное отключение интернета и мобильной связи, которое длилось месяцами. Это осложнило координацию протестующих и скрыло масштабы насилия от внешнего мира. Силовики перешли к применению боевых патронов, снайперов и групповых рейдов. Больницы становились мишенями, семьи искали пропавших в моргах.
К середине января крупные уличные акции подавили, хотя спорадические протесты, студенческие сидячие забастовки и «протесты из окон» продолжались и позже — в феврале-марте 2026 года. Власть объявила о «завершении беспорядков», но цена оказалась ужасающей.
Масштаб репрессий и человеческая цена
По оценкам независимых правозащитных организаций, в частности Human Rights Activists News Agency (HRANA), количество погибших протестующих достигает нескольких тысяч подтвержденных случаев, а с учетом неподтвержденных данных и утечек — от 12 000 до более 30 000 в пиковые дни. Официальная статистика называет значительно более низкие цифры — около 3000 погибших в целом, включая силовиков. Раненых — сотни тысяч, многие из них получили повреждения глаз от картечи.
Аресты достигли 20 000–50 000 человек. Сообщалось о пытках, сексуальном насилии в заключении, принудительных признаниях и быстрых казнях по обвинениям в «вражде с Богом». Некоторые источники упоминали использование иностранных наемников и химических веществ. Информационная блокада сделала точный подсчет почти невозможным — именно это и было частью стратегии подавления.
Сравнение с предыдущими волнами
| Год | Триггер | Охват | Погибшие (оценки независимых источников) | Ключевые особенности |
|---|---|---|---|---|
| 2009 | Сомнительные выборы | Тегеран и крупные города | Более 100 | «Зеленое движение», реформаторы во главе, икона Неда Ага-Солтан |
| 2019 | Рост цен на топливо | Вся страна | Около 1500 | «Кровавый ноябрь», первый масштабный блэкаут |
| 2022–2023 | Гибель Махсы Амини | Все провинции, более 100 городов | Около 550 (включая детей) | «Женщина, жизнь, свобода», женщины и молодежь во главе, символическое сожжение хиджабов |
| 2025–2026 | Обвал риала и инфляция | Все 31 провинции, 200+ городов | От нескольких тысяч до 12 000–30 000+ (разные оценки) | Начало с базара, символическая роль Пехлеви, самое жестокое и самое быстрое подавление, длительный блэкаут |
Каждая волна становилась все более широкой географически и радикальной в требованиях, а ответ режима — все более беспощадным. Протесты 2025–2026 годов отличались скоростью эскалации и масштабом насилия в сжатый период.
Роль женщин, молодежи и цифрового пространства
Женщины вновь оказались в авангарде. Хотя протесты 2025–2026 начинались с экономических требований торговцев, быстро появились лозунги против обязательного хиджаба и репрессий. Девушки и женщины продолжали символические акты неповиновения — снимали хиджаб на улицах, даже под угрозой ареста. Молодежь использовала Telegram-каналы, Instagram и зарубежные СМИ для распространения видео и координации, пока не начался блэкаут.
Цифровой аспект стал как оружием протестующих, так и полем битвы. Режим усовершенствовал технику отключения связи, глушения Starlink и преследования активистов онлайн. В то же время диаспора в Европе и США организовывала акции солидарности, давление на правительства и информационную поддержку.
Интересные факты о протестах в Иране
Интересные факты о протестах в Иране
- Базар как искра. Впервые со времен революции 1979 года именно торговцы — традиционная опора режима — стали катализатором массовых протестов. Их забастовки на тегеранских базарах показали, что даже лояльные слои потеряли доверие к экономической политике власти.
- Рекордное падение валюты. Риал в декабре 2025 — январе 2026 опустился до уровня около 1,4–1,5 миллиона за доллар на черном рынке. Это обесценивание за считаные месяцы разрушило сбережения миллионов семей и сделало импорт товаров почти невозможным для малого бизнеса.
- Самый длительный информационный блэкаут. Отключение интернета с 8 января длилось несколько месяцев — один из самых продолжительных в истории современных протестов. Оно стоило экономике миллионы долларов ежедневно и значительно осложнило документирование преступлений режима.
- Символическая роль Резы Пехлеви. Находящийся в изгнании принц, сын последнего шаха, не руководил протестами на месте, но его призывы к единству и использование старого флага со львом и солнцем стали мощным символом для части участников и диаспоры.
- Дети среди жертв. Правозащитники зафиксировали десятки погибших несовершеннолетних — как от прямых выстрелов, так и в результате рейдов на больницы и преследований семей. Это подчеркивает тотальный характер репрессий.
- Этнический аспект. Протесты были сильнее в курдских, белуджских и арабских регионах, где накопленное недовольство сочеталось с национальной дискриминацией. Некоторые районы на короткое время выходили из-под полного контроля силовиков.
- Продолжение сопротивления после подавления. Даже после угасания крупных уличных акций в 2026 году продолжались студенческие протесты, «протесты из окон» и символические акции неповиновения хиджабу. Репрессии не смогли полностью уничтожить дух сопротивления.
Что дальше: уроки и реалии 2026 года
Режим выстоял благодаря мощному аппарату репрессий, контролю над экономикой через КСИР и отсутствию единой организованной оппозиции внутри страны. В то же время события декабря 2025 — января 2026 года обнажили уязвимость системы: экономический крах бьет даже по лояльным слоям, молодежь и женщины не сломлены, а информационная блокада не может длиться вечно в современном мире.
Для обычных иранцев протесты стали еще одним напоминанием о цене молчания и одновременно о силе коллективного голоса. Многие семьи потеряли близких, тысячи оказались за решеткой, а общество получило новые травмы. В то же время появились новые символы стойкости — от торговцев, которые первыми закрыли магазины, до девушек, которые продолжают бросать вызов правилам на улицах.
Протесты в Иране не завершились в январе 2026 года. Они превратились в длительный процесс социального и политического брожения, который и дальше будет определять судьбу страны и региона. Каждая новая искра — экономическая, социальная или политическая — может снова разжечь огонь, потому что причины, породившие эти события, никуда не исчезли.
