Две империи разорвали украинскую землю пополам ещё задолго до августа 1914 года, и когда пушечный гром прокатился по Европе, миллионы украинцев оказались по разные стороны одного окопа. Брат стрелял в брата не из ненависти, а потому что один носил шинель российского образца, а другой — австро-венгерского. Эта статья рассказывает, как сложилась судьба украинских земель между 1914 и 1918 годами: от первых мобилизационных приказов до Галицийской битвы, от лагерей в Талергофе до Украинских сечевых стрельцов, от революционного Киева до провозглашения независимости.
За четыре года войны Украина превратилась в один из самых кровавых театров боевых действий в Европе — здесь проходила линия фронта, горели сёла Волыни и Тернопольщины, а мирные жители миллионами становились беженцами. В то же время именно эта катастрофа пробудила политическое сознание нации: из руин империй родилась идея собственного государства, которая воплотилась в Центральной Раде, Украинской Народной Республике и Западноукраинской Народной Республике.
Украинские земли накануне великой катастрофы
В начале XX века этническая украинская территория была разделена границей, которая тянулась примерно по реке Збруч. Надднепрянская Украина — Киевщина, Полтавщина, Харьковщина, Волынь, Подолье — входила в состав Российской империи. Галиция, Буковина и Закарпатье находились под властью Австро-Венгрии. Это было не просто административным делением: два имперских центра воспитывали своих украинцев по-разному, формируя разные языки повседневности, разные политические привычки и даже разное отношение к собственной идентичности.
В Надднепрянщине украинский язык фактически вытеснили из официального пространства Валуевским циркуляром и Эмским указом, поэтому национальное движение действовало преимущественно в подполье или через культурнические кружки. В Галиции, напротив, украинцы — точнее, русины, как их тогда часто называли, — имели свои школы, прессу, кооперативы и представительство в Венском парламенте. Именно поэтому, когда война только началась, галицийские украинцы встретили её с гораздо более чёткой политической программой, чем их надднепрянские братья.
Мобилизация: миллионы украинцев по обе стороны фронта
28 июля 1914 года Австро-Венгрия объявила войну Сербии, и за считаные недели в конфликт втянулись почти все крупные государства континента. Обе империи немедленно начали всеобщую мобилизацию, и украинское население массово попало под призыв. По обобщённым оценкам историков, в армии обеих империй было мобилизовано примерно 4,5 миллиона украинцев: около 4 миллионов пошли в ряды российской армии, а ещё 250–700 тысяч — в австро-венгерскую, в зависимости от методики подсчёта разных исследователей.
Эти цифры поражают ещё сильнее, если представить конкретную ситуацию: родные братья, жившие по разные стороны Збруча, надевали разную форму и оказывались в противоположных окопах на Галицийском фронте. Потери среди украинцев также были колоссальными — по разным оценкам, от 580 тысяч до более чем миллиона погибших и умерших от ран, болезней и плена. Это означает, что почти каждая украинская семья того времени потеряла погибшего или пропавшего без вести родственника.
Показательно, что ни одна из империй так и не решилась создать отдельное украинское национальное подразделение в составе своей армии — в отличие от чехов, поляков или армян, у которых такие части были. Украинцы служили рассредоточенно, в составе смешанных полков, и это сдерживало формирование единой национальной военной традиции вплоть до 1917 года.
Галицийская битва и трагедия Талергофа
Уже в августе 1914 года Галиция стала ареной одной из самых масштабных операций начального периода войны — Галицийской битвы. Российская армия продвинулась далеко на запад, заняла Львов, а австро-венгерские войска понесли тяжёлые потери и были отброшены к Карпатам. Линия фронта затем неоднократно прокатывалась туда и обратно через одни и те же города и сёла, превращая Тернопольщину, Буковину и Волынь в сплошную зону разрушений.
Австрийские власти, охваченные подозрением к собственному украинскому населению, развернули жёсткие репрессии против так называемых русофилов — тех, кого подозревали в симпатиях к России. Тысячи мирных жителей Галиции и Буковины без суда отправляли в концентрационный лагерь Талергоф близ Граца, где за годы войны от голода, холода и эпидемий погибли сотни людей. Эта трагедия до сих пор остаётся одной из наименее известных широкой публике страниц украинской истории начала XX века, хотя её последствия ощущались в межвоенной Галиции ещё долгие годы.
Украинские сечевые стрельцы — рождение новой идентичности
Осенью 1914 года из добровольцев Галиции и Буковины сформировался легион Украинских сечевых стрельцов в составе австро-венгерской армии. Это подразделение имело символическое значение, которое далеко превосходило его реальную боевую численность: впервые за многие десятилетия украинцы воевали под собственными сине-жёлтыми знамёнами, со своими командирами и своей песней. Стрельцы сражались на горе Макивка, на Лысоне, под Бережанами, завоёвывая легендарную славу, которая впоследствии питала украинскую армию в годы освободительной борьбы 1917–1921 годов.
Сравнение положения украинцев в двух имперских армиях наглядно показывает, насколько разными были условия по обе стороны границы.
| Показатель | Российская империя | Австро-Венгрия |
|---|---|---|
| Ориентировочное количество мобилизованных украинцев | около 4 млн человек | 250–700 тыс. человек |
| Отдельное национальное подразделение | не создавалось | Легион Украинских сечевых стрельцов (с 1914 г.) |
| Отношение власти к национальному движению | запреты языка, подозрение к «мазепинцам» | репрессии против «русофилов», лагерь Талергоф |
| Политическое представительство украинцев | ограниченное, преимущественно подпольное | депутаты парламента, легальные партии |
По данным Института истории Украины НАН Украины и материалам издания «АрмияInform», наиболее согласованная современными исследователями оценка потерь среди украинских воинов обеих армий колеблется в пределах 580 тысяч – 1,3 миллиона погибших, в зависимости от того, учитываются ли пропавшие без вести и умершие от ран в тыловых госпиталях.
Тыл, беженцы и повседневная жизнь под бременем войны
Фронт катился туда и обратно по территории Украины на протяжении четырёх лет, и каждое такое перемещение выгоняло из домов десятки тысяч людей. По состоянию на осень 1918 года только в пределах украинских земель насчитывалось около 1,5 миллиона беженцев — людей, которые либо бежали сами, спасаясь от боевых действий, либо были принудительно выселены военной властью вглубь территории «своей» империи. Многие сёла Волыни и Галиции были сожжены дотла, а их жители оказались разбросаны от Сибири до Богемии.
В тылу тем временем женщины массово заменили мужчин на заводах, в полях и на железной дороге. Цены на хлеб и соль росли ежемесячно, продовольственные карточки стали привычной реальностью, а эпидемии тифа и испанки, вспыхнувшие в конце войны, уносили не меньше жизней, чем пуля на фронте. Дети-сироты, искалеченные войной солдаты, возвращавшиеся без рук или ног, — всё это формировало новую, гораздо более суровую картину повседневности, которую общество ещё не видело в таком масштабе.
Интересные факты о войне на украинских землях
- 8 сентября 1914 года над городом Жовква штабс-капитан Пётр Нестеров совершил первый в истории авиации воздушный таран, атаковав безоружным самолётом австро-венгерский разведывательный аэроплан.
- В составе австро-венгерской армии в Галиции действовал турецкий корпус — союзники Вены присылали свои войска аж из Малой Азии, чтобы удержать Восточный фронт.
- Наибольшие разрушения среди украинских регионов понесли территории современных Тернопольской и Волынской областей, через которые линия фронта проходила дольше всего.
- Украинские сечевые стрельцы стали кузницей кадров: немало их командиров впоследствии возглавили части Украинской Галицкой армии в 1918–1919 годах.
- Ни одно из имперских правительств так и не решилось официально признать «украинский вопрос» вплоть до самого краха обеих монархий в 1917–1918 годах.
Революция 1917 года и рождение Центральной Рады
Февральская революция в Петрограде в 1917 году мгновенно изменила правила игры. Царская власть, которая десятилетиями сдерживала украинское движение, пала за считаные дни, и в Киеве уже 4 марта 1917 года образовалась Украинская Центральная Рада во главе с историком Михаилом Грушевским. Сначала она требовала лишь автономии в составе демократической России, но быстрый распад империи подталкивал события значительно быстрее, чем ожидали сами создатели Рады.
Параллельно в самой армии развернулось мощное движение за «украинизацию» военных частей: солдаты-украинцы на Юго-Западном и Румынском фронтах, на Черноморском флоте массово требовали создания отдельных национальных подразделений и присяги украинскому народу. Эти стихийные съезды и митинги стали живой тканью, из которой впоследствии вырастут первые вооружённые силы молодого государства.
Независимость под огнём: судьба 1918 года
22 января 1918 года Центральная Рада своим Четвёртым Универсалом провозгласила полную независимость Украинской Народной Республики — решение, принятое буквально под канонаду большевистских войск, которые уже наступали на Киев. В том же году, 9 февраля, УНР подписала Брестский мир с Центральными державами, став первым государством, которое вышло из войны отдельным договором.
На западе тем временем, когда осенью 1918 года Австро-Венгерская империя затрещала по швам, галицийские украинцы не теряли времени: 1 ноября 1918 года во Львове было провозглашено Западноукраинскую Народную Республику. Так одна мировая катастрофа породила сразу два украинских государства — правда, оба были обречены на тяжёлую борьбу за выживание в окружении врагов, которая вскоре переросла в освободительные войны и противостояние с большевистской и польской армиями.
Опыт четырёх лет войны оставил на украинских землях глубокий и противоречивый след: миллионы погибших и искалеченных, сожжённые города и опустошённые сёла, но в то же время — впервые за столетие реальный шанс на собственную государственность. Те, кто прошёл через окопы Карпат, лагеря Талергофа или митинги революционного Киева 1917 года, уже не могли вернуться к жизни без политических прав и без языка, который раньше запрещали использовать в официальных учреждениях. Именно поэтому опыт 1914–1918 годов часто называют прологом ко всей дальнейшей истории украинского государственного строительства XX века.
