В «Нафтогазе» накапливаются опасные для государства и его высшего руководства риски — серьезное проседание прибыли, масштабный конфликт с ТКЭ, слишком дорогой импорт и концентрация рынка. Чем опасен кризис в крупнейшей государственной компании?
После «Мidas» государство уже не может позволить себе реагировать только тогда, когда проблема становится уголовным делом. В случае «Нафтогаза» достаточно сигналов, чтобы не ждать «точки взрыва»: кадровые решения без очевидной ответственности, конфликт с общинами через ТКЭ, дорогая импортная стратегия, слабый дивидендный результат, концентрация рынка и непрозрачные зоны финансовых потоков. Об этом говорится в аналитическом материале источника.
В частности, в статье указано на несколько весомых рисков, которые могут повлиять на дальнейшую работу компании и прохождение нового отопительного сезона 2026/2027.
Падение прибыли и дорогие закупки
Финансовый результат Группы «Нафтогаз» за 2025 год является весомым аргументом против тезиса об успешном первом годе нового менеджмента: компания получила 5,83 млрд грн консолидированной чистой прибыли, тогда как в 2024 году этот показатель составлял почти 38 млрд грн.
В 2025 году импорт газа в Украину вырос до 6,47 млрд куб. м, а крупнейшим импортером была именно НАК «Нафтогаз Украины» — более 5,5 млрд куб. м. Средняя цена импортированного газа в первом полугодии 2025 года выросла до 508 долларов за тыс. куб. м, то есть на 66,6% больше, чем годом ранее.
Конфликт с ТКЭ и монополия
По состоянию на конец апреля 2026 года суды заблокировали счета 69 предприятий ТКЭ из-за долгов за газ. Государственная компания во время войны взыскивает долги способом, который способен парализовать работу критической инфраструктуры общин.
«Государство получает риск не только финансового, но и социального кризиса. И если этот кризис случится зимой, его уже невозможно будет объяснить красивыми словами об эффективном менеджменте», — предупреждают авторы материала.
После передачи активов облгазов под управление структур, связанных с группой, компания получила очень сильные позиции в добыче, поставке и распределении газа. Временное военное решение не должно незаметно превращаться в долгосрочную монополию, ведь европейская модель газового рынка основывается на конкуренции, прозрачности и недопущении чрезмерной концентрации в руках одного игрока.
Кадровые решения Корецкого в «Нафтогазе» показали логику формирования собственного управленческого пула — через людей из предыдущей профессиональной среды, «Укрнафты», WOG, государственных органов и смежных энергетических структур. Многие из назначений вызывают дополнительные вопросы относительно компетенций новых руководителей подразделений и их репутационного шлейфа.
«Кадровая политика Корецкого выглядит не как точечное обновление, а как быстрое формирование собственной вертикали. После „Мidas“ стратегическая государственная компания не может позволить себе кадровую политику, которая выглядит как ставка на личное доверие и ручное управление», — считает автор статьи.
Сергей Корецкий не просто возглавляет крупнейшую газовую компанию Украины, он является одним из публичных представителей газовой отрасли, который появляется рядом с президентом Владимиром Зеленским. Когда руководитель стратегической госкомпании постоянно присутствует рядом с политическим руководством страны, восприятие компании и ее менеджмента начинает переноситься на власть в целом. Успехи становятся общими, но и провалы также.
Вопросы к Корецкому — это вопросы не только к «Нафтогазу». Это вопросы к правительству и власти: понимают ли они, что новый большой скандал в государственной энергетике после «Энергоатома» будет иметь уже не локальный, а системный эффект? После «Мidas» государство уже не может позволить себе роскошь реагировать только тогда, когда проблема становится уголовным делом.
